— Нет, сэр. Возможные вариант установления личности исчерпаны.

— Все равно, пробуйте увеличить вероятность.

— Да, сэр.

Пекарский отошел на свое место, начал набирать номер Вашингтона.

Вашингтон

— Шестьдесят один процент?

— Да Джон. Больше ничего сделать нельзя.

Генри повернулся к двери — как раз вошел контр-адмирал Бьюсак, показал большим и указательным пальцем — Окей.

— Вот что, Натан. Я принял решение задействовать ударный вертолет морской авиации. Он войдет в зону…

Контр-адмирал показал на пальцах — двадцать минут

— … Через двадцать минут. Позывной…

— Дробовик-три — сказал контр-адмирал

— Дробовик три. Стандартная частота…

Контр-адмирал кивнул, подтверждая

— На его борту наблюдатель и восемь управляемых ракет. В зоне цели вертолет передается в твое оперативное подчинение, используй его.

Натан все понял правильно — при использовании пилотируемого комплекса требования по вероятности опознания цели снижаются до пятидесяти одного процента — считается что находящийся в районе цели высококвалифицированный летнаб* имеет меньше шансов допустить ошибку в опознании цели. Шестьдесят один процент — это команда "огонь".

— Спасибо, сэр.

— Будешь должен. Сделай его!

Если так разобраться — основная вина в том, что произошло потом ложится на контр-адмирала Бьюсака. Специалисты ЦРУ, не служившие в армии, могут не знать того, что обязан знать контр-адмирал флота, да еще и выходец из сил специального назначения. Именно он должен был задуматься о том, как опасно отправлять в горный район одиночный ударный вертолет, без проработанного плана операции, без исследования района Предатором и со спутников, без подготовленного маршрута подхода к цели и отхода, без сообщения старшему оперативному офицеру эскадры — начальнику летных операций, без должного инструктажа экипажа, без отработки плана спасения экипажа если вертолет все же собьют.